xwap.me
TOP 100+ Mobile Games

Войнович Владимир - Шапка - Страница 14

ирать на стаж, на
количество изданных книг, на свое боевое прошлое, но Андрей Андреевич
сложил руки на груди и просто ждал, когда посетитель выговорится и уйдет.
Видя его непрошибаемость, Ефим сделал еще более жалкое лицо, отказался
взять заявление и, бормоча ничего не значащие слова, что будет жаловаться,
пошел было к дверям, но, взявшись за ручку, кое-что вспомнил и сообразил,
что допустил большую оплошность, которую надо немедля исправить.
Он повернулся и пошел назад, к директорскому столу, на ходу меняя
выражение с жалкого на доброе и даже великодушное, но печать жалкости все
же никуда не сошла и держалась на лице Ефима, когда он вынимал из портфеля
и клал на стол перед директором экземпляр "Лавины" в ледериновом переплете.
- Совсем забыл,- сказал он, улыбаясь и кивая головой, словно
кланяясь.- Это вам.
- Что это? - Андрей Андреевич, слегка отстранившись, смотрел на книгу
отчужденно и с недоумением, как будто на никогда не виданный прежде
предмет.
- Это вам,- еще активней заулыбался Ефим, пододвигая книгу к
директору.- Это моя книга.
- Это не надо,- сказал директор и осторожно отодвинул книгу двумя
руками, как предмет тяжелый, а может быть, даже и взрывоопасный.- У меня
есть свои книги.
- Нет, вы меня не так поняли,- стал объяснять Ефим словно ребенку.-
Дело в том, что это не какая-то книга, это моя книга, это я ее написал.
- Я понимаю, но не надо, - сказал директор.
- Но как же, как же,- разволновался Ефим.- Это знак искреннего
уважения и расположения. Тем более я вам все равно подписал, так что этот
экземпляр в любом случае уже как бы испорчен.
- Мне,- продолжал упираться директор,- не нужны чужие вещи, ни
хорошие, ни испорченные.
- Но это же вовсе даже не вещь! - закричал уже почти что истерически
Рахлин.- Это книга, это духовная ценность. И тем более если с автографом
автора. От этого никто не отказывается. Я даже министру одному подарил...
- Меня не интересует, что вы кому дарили,- повысил голос директор. Он
встал и, перегнувшись через стол, сунул книгу в раскрытый портфель Ефима.-
Заберите это и не мешайте работать.
Униженный, оскорбленный, оплеванный Ефим вышел из кабинета.
- Ну как дела? - спросила его Серафима Борисовна.
- Очень хорошо,- жалко улыбаясь, ответил Ефим и вышел на улицу.
Похолодало. Сыпал редкий сухой снег, Ефим шел походкой старого
больного человека, перегибаясь под тяжестью портфеля, набитого его
собственными никому не нужными книгами о хороших людях.
- Фима! Фима! - услышал он сзади взволнованный голос и обернулся.
В расстегнутой шубе с шапкой в руках за ним тяжело бежал Мыльников. По
лицу его было видно, что он несет важное известие. У Ефима мелькнула
глупая, совершенно дикая и нереалистичная мысль, что, может быть, это
директор комбината просил догнать, остановить, вернуть...
Что и говорить, предположение было абсурдно. Директор промкомбината,
будь он трижды из органов, не мог послать всемирно известного Мыльникова
гоняться за малоизвестным писателем Рахлиным, но Ефим остановился и застыл
в предвкушении чуда.
- Слушай,- переводя дыхание, махал своей барсучьей шапкой Мыльников,-
совсем забыл. Еще в этой... ну как ее... в "Йоркшир пост" была обо мне
статья почти что на всю страницу. С портретом... Там было написано, что я -
современный Кафка.

Вечером у Ефима были гости: два полярника с женами, а потом и Тишка
привел свою новую подругу, которая представилась Дашей. Дашин отец работал
где-то за границей в представительстве Аэрофлота, что по Дашиным нарядам
было очень заметно.
Общение поначалу не клеилось. Полярники вели себя скромно, их смущало
писательское звание хозяина. Девица была здесь первый раз и тоже держалась
скованно, время от времени бросая быстрый и цепкий взгляд то на Ефима, то
на Кукушу (возможно, примеривалась). Впрочем, молодые сидели недолго. После
ужина протомились еще с полчаса и церемонно откланялись. Тишка вызвал отца
в коридор, стрельнул пятерку на такси и ушел провожать Дашу, она жила в
районе Речного вокзала.
После их ухода полярники, к тому времени уже слегка подвыпив,
постепенно расковались и, хохоча и перебивая друг друга, стали рассказывать
смешные случаи из их практики. Все истории были похожи одна на другую: одни
полярник провалился под лед и вместо "спасите" кричал почему-то "полундра",
другой ночью украл на кухне банку консервированных кабачков, а потом
мучился от поноса. Но самая любимая их байка была о начальнике экспедиции,
который вышел утром "до ветру" и, сидя за сугробом, почувствовал, что
кто-то лизнул его сзади. Случай этот, если действительно был, превратился в
легенду, согласно которой начальник, думая, что это завхоз, спросил: "Это
ты, Прохоров?" Оглянулся, увидел белого медведя и кинулся бежать, потеряв
по дороге штаны. Общение мужественных людей обычно к рассказыванию подобных
побасенок и сводилось. Ефим знал все эти истории назубок, и сам, желая быть
среди мужественных приятелей своим человеком, смеялся обычно громче всех,
но сейчас ничто его не смешило, обида, нанесенная в Литфонде, не выходила
из головы, и он только из вежливости подхихикивал, как ему самому казалось,
фальшиво.
Но после нескольких рюмок армянского коньяка общее настроение
передалось и ему, он сел за пианино и аккомпанировал Кукуше, которая спела
для гостей несколько матерных частушек. Гости сначала смутились, но потом
оказалось, что одна из пар умеет на два голоса исполнять вологодские
припевки такой похабности, до какой Кукушиным частушкам было далековато.
Короче говоря, вечер прошел хорошо. Гости ушли в первом часу и еще что-то
долго кричали с улицы, а Ефим, стоя на заснеженном балконе, тоже кричал и
махал руками. Потом он отправил Кукушу спать (ей утром опять на раб
Стр.
TOP 100+ Mobile Games
Мобильные Знакомства
Информация
waplog